Статьи Комменты

Образ детства » Школьные годы » Тазик и мышиное царство

Тазик и мышиное царство

Трудности забывались в большинстве случаев. Кроме одного. Когда нас послали под Кривой Рог в деревушку, не уверена, имевшую ли название в принципе. На карте – так точно не отмеченной, соответственно, ни в больнице, ни в магазине не нуждавшейся.

Тазик и мышиное царствоЭто был, безусловно, не ад – но достойная к нему подготовка. Триста человек согнали в два корпуса, рассчитанные, в лучшем случае на сто койкомест. Кровати располагались впритык: чтобы добраться до той, что возле окна, пробираться нужно было через все, ей предшествующие. Постельное белье о прачечной только слышало, как и кухня – о продуктах, которые были бы съедобными. Туалета – два работающих на всех, душей – столько же – на улице (а на дворе, между прочим, октябрь стоял!)

Возмущенные до глубины души, мы потребовали санэпидстанцию. Она не замедлила предстать пред очи наши – в лице счастливо улыбавшейся беззубым ртом дамы далеко «за пенсионного» возраста. Темно синий халат и подозрительными потертостями, и радужными пятнами подтверждал подозрение в том, что его относило не одно поколение односельчан; резиновые сапоги – о работе их хозяйки в коровнике – и отнюдь не на руководящей должности.

Мыши


Ее визит, однако, не был бесполезным. Она пришла бороться с мышами – ох, уж, эти городские привереды, не смирившиеся со скачками очаровательных серых созданий по столу! Достала из ведра какой-то белый порошок, наполнила им заранее нарезанные из газеты квадраты – и поползла по-пластунски под кроватями, расталкивая смесь сию дьявольскую по щелям в полу и стенах.

Спустя примерно час встала, позвоночником похрустела, улыбнулась радостно делу, с честью выполненному, пожелала всего хорошего – и удалилась, руки о себя же тщательно вытерев.
Мы возмутились – в дверь громко хлопнувшую. Обсудили между собой мизерные шансы на улучшение – и отправились по кроватям, гадать «что день грядущий нам готовит».

Надеялись выспаться как следует. Наивные! Средство, принесенное работником СЭС, оказалось дедовским, но очень привлекательным с мышиной точки зрения: хруст стоял громкий, непрекращающийся, с попискиванием от наслаждения – так моему воспаленному мозгу привиделось – перемежающийся.

Пир прекратился к первым петухам. Тогда же заснула наша бригада, уже не столь дружная как неделю назад: тяжко сберегать нежные чувства, когда смотришь на соседку по кровати, а видишь хорошо прожаренный бифштекс… и неважно, как он, немытый толком, при этом пахнет.

Мы, конечно, проспали. И, наверное, опоздали бы на грузовик, что вывозил на поле. Но нас разбудил… вопль. Первой проснувшейся и попытавшейся обуть сапог. Там нашла свое последнее пристанище мышь. Во втором – еще две. Тушки были везде – на кроватях, подоконнике, в сумках. Стремясь покинуть помещение, мы устроили давку в дверях: всегда бы на работу – да с таким энтузиазмом. Неважно, что не умылись – завтракать точно никто не собирался. Наивно полагали, что, добравшись до места назначения, перебьемся дарами Земли-матушки.

Ошиблись. Поскольку в этот раз вывезли нас на сбор кормовой свеклы. Вот это было испытание – всем испытаниям. Я так и не смогла понять логику ее быстрого из земли извлечения: раскачать, ногой поддеть – и оставить валяться, где есть. Вес каждого корнеплода – тонна – не менее. Примерно на третьем я поняла: вот он – мой последний день. Должна заметить, что «неженкой» оказалась не только я: многие так и не смогли достичь линии горизонта, за которой грядка заканчивалась. Болело все – животы, ноги, спины. Было совершенно непонятно, где взять силы не то что на завтрашний подвиг – даже до кровати доползти.

Но… чудеса случаются. Кто-то что-то перепутал – в результате «внуки дедушки Ленина» перевыполнили план в два раза.
И нам разрешили съездить домой.

Тазик


Просить дважды не пришлось. Мы не поехали – рванули, чтобы на следующий день вернуться, затарившись по полной домашними и не только консервами, тушенкой, вермишелью и специями.  Мамы быстро вошли в положение – нагрузили в обе руки.

Почему акцентирую внимание на понятный факт? Да потому, что у нас собой оказался тазик. И вот он-то – цинковый, новехонький, блестящий – оказался лишним.

Мы быстро нашли выход их положения: несли по очереди, сложив в него по две сумки. Наверное, успешно добрались бы до лагеря, если бы не необходимость подъехать на троллейбусе – конечно же, битком набитом – до вокзала.

Я – позволю себе отвлечение – люблю посмеяться. Но не до такой степени: вырвавшись на свободу из переполненного транспортного средства, я поняла, что значит «умереть от смеха». Хохотали все – и наша боевая копания, и случайные прохожие. Сдавленный дверью тазик принял форму зародыша – и не сильно стремился вернуться в прежнее состояние.

И смех, и грех – иначе не скажешь. Бросить столь ценное сокровище никто не решился бы. Но войти с ним на территорию проживания трехсот спартанцев…

Мы беспокоились не зря, но, как оказалось, не  по тому поводу: наше появление стало сенсацией, однако, не цирковой. При этом популярность комнаты возросла неимоверно: с нами все вдруг захотели дружить; к нам подмазывались – мы не отказывались ни от шоколадок, ни от предложения торжественно захоронить очередной обнаруженный мышиный труп (наверное, именно так зарождался бизнес в отдельно взятой советской деревне). В длинный список претендентов на тазик – пусть и деформированный – записывались за три дня вперед.

Одним из таких «записавшихся» стал будущий муж моей самой близкой подруги.
Но это уже совсем другая история…
Прочитано: 450 • Комментариев: 0

Обсуждение публикации